Причина, по которой нам не следует употреблять термин “завет” там, где Писание его не приводит, заключается в той особой важности, с которой понятие завета присутствует в нашей богословской системе. Опасность такого подхода, при котором словом “завет” называются вещи, не обозначенные как завет в самом Священном Писании, заключается в том, что при подобной ситуации возрастает вероятность появления такого краеугольного камня в нашем богословском строении, который таковым не является по Писанию. Подобная практика может привести к неуравновешенной и небиблейской богословской системе.

Здесь, однако, стоит оговориться. Мы не утверждаем, что всегда необходимо использовать только библейскую терминологию при описании библейских понятий (даже когда эти понятия фундаментальны в нашей богословской системе). Библия никогда не употребляет термин “личность” говоря о Духе Святом. Тем не менее, христиане оправданы в использовании этого термина, потому что само понятие личности явствует в Писании, где речь идет о Духе Святом. Свидетельства Писания не позволяют нам считать Святого Духа безликой силой. Некоторые из этих свидетельств показывают деяния Духа Святого, отмеченные целенаправленностью и разумностью, а также тот факт, согласно которому авторы Писания, говоря о Духе Святом, использовали личные местоимения, такие как “Ему” и “Его”.

Итак, понятие личности Святого Духа является важной доктриной, хотя сам термин никогда не употребляется в Библии. Таким образом, я думаю, что вышеупомянутая практика описывать события или личность в Писании при помощи терминологии, не имеющей места в Писании – вполне законная практика. Посему, фундаментальная проблема лежит не в приписывании слова “завет” событиям, которые само Писание заветом не называет, а в том положении, которое эти события занимают в вашей богословской системе. Я думаю, что это происходит непроизвольно, потому что термин “завет” в Писании, в отличии от термина “личность”, играет крайне важную роль. Почти как должное богословы завета берут на вооружение само понятие завета, будь то ли это завет искупления или завет благодати, чтобы показать целостность Писания и Божьего плана спасения. Однако Писание использует термин завета, чтобы продемонстрировать как раз прерывность, а не целостность.

В заключении надо отметить, что, хотя новозаветнее богословие и верит, согласно Библии, в Триединого Бога, который всегда имел план по искуплению избранных детей Своих от их грехов, тем не менее мы полагаем, что использовать слово “завет” для обозначения этого плана – плохая идея.