Термин “антиномианство” относится к убеждению, согласно которому христиане не имеют того закона, которому им надлежит повиноваться сегодня. То есть, христиане – “беззаконники”. Связанное с антиномианством убеждение утверждает, что христиане не способны грешить. Грех, согласно Писанию – это нарушение закона Божия (1 Иоанна 3:4), и если нет закона, то нет и греха. Моральный упадок, конечно же, происходит от такого вот превратного убеждения. Таким образом, антиномианство – это древняя ересь, против которой сражаются все верные христиане. В богословских кругах термин антиномианства сродни термину изнасилования. И его, как правило, произносят шепотом из-за его такой вот ужасной природы. Слова, которые мы употребляем, несут в себе важный смысл.

Обратите внимание на следующий диалог:
- Библий учит издевательству над детьми! Разве вас это не пугает и не шокирует?
- Постойте, каким это образом Библия учит издевательству над детьми? Библия нигде не говорит нам, что нужно жестоко обходиться с нашими детьми.
- Нет, она говорит о чем -то еще более опасном! Она учит издевательству над детьми, потому что заставляет нас говорить им, что они грешники. Это – надругательство над их самоуважением! Такое обхождение с деликатной психикой ребенка намного более жестоко, чем физическое издевательство.

Итак, перед тем как ваше возмущение достигнет предела, хочу сказать: не верьте тому, что Библия учит издеваться над детьми. Я твердо верю в необходимость проповеди Евангелия моим детям, которое состоит как из плохой, так и из хорошей вести. Я хочу, чтобы мой ребенок имел уважение к Христу, а не самоуважение. Целью диалога было показать, что слова, употребляемые нами, несут в себе важный смысл. Способ, коим фраза “издевательство над детьми” прозвучала выше, не только наводит клевету на ложно обвиненного и поэтому цепляет на него ярлык, от которого трудно потом избавиться, но и принижает серьезность самого преступления! Подобным образом и Tabletalk употребил термин антиномианства в отношении к новозаветнему богословию. Такая уважаемая миссия, называя нас антиномианами, привязывает к нам фальшивый и отвратительный ярлык, от которого трудно потом избавиться. Так же можно сказать, что использование этого термина таким вот способом принижает серьезность самого лжеучения, что делает распознавание настоящей ереси более сложным занятием. Преподаватели и писатели занимаются служением слова. Слова – их орудия труда. Для христианских богословов, умение правильно объяснять значение древнегреческих и древнееврейских слов – незаменимая необходимость, так как эти языки – языки первоисточника Писания. Однако использование слов и самого языка, будь то древнегреческого или древнееврейского, подчинено определенным правилам. Многие христианские авторы осторожны в выборе слов, особенно древнегреческих и древнееврейских. Но если дать новичку или безрассудному христианскому писателю и учителю древнегреческое слово на его усмотрение, то это то же самое, что дать ребенку ключ от кондитерского магазина – ведь не знаешь, что из этого выйдет, и только лишь понимаешь, что будет большой беспорядок. В статье “Смерть Десятисловия”, опубликованной в Tabletalk, Барселлос начинает заигрывать со словом “антиномианин”, из чего получается такой же вот беспорядок: “Новозаветнее богословие даже озвучивает предостережение против антиномианства. Однако следует определиться с тем, что новозаветнее богословие имеет в виду, когда говорит об антиномианстве. Необходимо спросить, против какого закона? И что слово “против” обозначает? Означает ли это отрицание всего, или же какой-то части закона? Приставка “анти” содержит некоторые нюансы. Она может означать “против”, или же ”вместо чего-то”. Другими словами, хотя новозаветнее богословие может быть и не выступает против закона в абсолютном смысле, но если оно отвергает, что моральный закон Ветхого Завета – это моральный закон Нового, и если оно заменяет один моральный закон другим, то становится очевидным, что новозаветнее богословие - антиномианское по двум указанным причинам”.

Обратите внимание на значение слова “антиномианский”, которое уже перестает иметь четкое определение. Уже ни контекст, ни традиция использования этого слова в истории не определяет значение самого слова. Барселлос сообщает нам, что смысл слова “антиномианский” теперь определяется многозначностью греческой приставки “анти”. Он расширяет значение слова, которое теперь уже включает человека, не видящего применимость ветхозаветнего морального закона сегодня. Антиномианство так же стало обозначать использование одного закона вместо другого. В виду такой трансформации значения слова, новозаветнее богословие внезапно подпадает под определение антиномианства!

Давайте вместе поиграем в эту словесную игру. Мы узнали от Барселлоса, что “анти” обозначает “против всего” или “против какой-то части целого”. Барселлос, наряду с остальными христианами, конечно же, не верит в то, что законы о жертвоприношениях, или законы, регулирующие, какие сорта культур израильтяне обязаны были высаживать на своих полях, все еще необходимо исполнять. Посему, так как Барселлос и остальные христиане выступают против части ветхозаветнего закона, их необходимо называть антиномианами! Если мы начнем вот так вот распоряжаться словами, любого можно будет назвать антиномианином.

В своей статье Барселлос пишет: “Умеренное антиномианство появилось под новым знаменем, с видоизмененным словарем, но с прежними тенденциями. Богословие Нового Завета превозносит господство Христа в христианской этике, что мы, конечно же, приветствуем (Вестминстерское исповедание веры, 19:5), но делается это все за счет морального закона”. Итак, если это утверждение приводить без оговорок, то окажется, что новозаветнее богословие противоречит само себе. Как кто-то может превозносить господство Христа, отвергая при этом нравственный закон? Не является ли сущностью господства Христа послушание Ему? Не являются ли заповеди Христа и заповеди апостолов законом? Нравственного ли характера этот закон, так что если кто-то решит ему неповиноваться, то этим совершит грех? Да, но это не то, что Барселлос имеет в виду, когда пишет про моральный закон. Его понятие морального закона звучит по-особому. Слыша фразу “моральный закон”, на ум немедленно приходят представления об абсолютных стандартах того, что правильно, и что неправильно. Однако Барселлос вторит многим реформаторским богословам и определяет моральный закон исключительно как Десять заповедей. И так как богословие Нового Завета не рассматривает Десятисловие как обязательное для исполнения верующими в эру Нового Завета, то, по определению, такое богословие становится антиномианским. Майк Адамс рассмотрел эту тему в своей недавней работе, в которой он пишет: “Термин “моральный закон”, которым мы пользуемся при объяснении библейского закона, должен быть устранен, потому что его часто используют в качестве небиблейского определения вполне понятных библейских предметов. Так как данный термин имеет долгую историю применения в богословии завета и в диспенсационализме, то он несет в себе искусственный смысл, не соответствующий библейской истине, и по этой причине не могущий в полной мере передать концепцию библейского закона. Таким образом, “моральный закон” становится посредником, который выражает требования нашей собственной богословской системы касательно библейского закона. Наше толкование библейского закона при этом остается незатронутым, так как мы можем вложить во фразу морального закона любой угодный нам смысл, независимо от значения библейского текста”.

Нам следует воздержаться от загрузки понятия морального закона нашими собственными богословскими предпосылками. Богословы Нового Завета пытаются предотвратить подобные ошибки, относясь серьезно при этом к самому библейскому закону. Если вы верующий, то вопрос “Какому закону я обязан повиноваться?” приобретает огромное значение. Первостепенным нашим способом выражения любви к Богу будет повиновение Его заповедям. Как могу я любить своего Господа, если не знаю, что Он хочет, чтобы я делал? Как могу я избежать греха против Него? Новозаветнее богословие принимает закон Христа, который применим к верующим сегодняшнего дня. Закон Христа включает в себя заповеди, данные Христом и Его апостолами. Существует множество законов в Новом Завете, и за не имением места я не могу их всех вам перечислить. Некоторые из них можно найти в Послании к Ефесянам: “Посему, отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу. Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем; и не давайте места диаволу. Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся. Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим. И не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления. Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас” (Ефесянам 4:25-32).

Эти законы верующие должны исполнять, и если они этого не делают, то грешат. Итак, давайте отложим куда подальше критику новозаветнего богословия. Новозаветнее богословие – не антиномианское. Вопрос, задаваемый новозаветним богословием касательно закона - это не вопрос “Обязан ли верующий в наше время повиноваться закону Божию, или нет?”, а скорее вопрос: “Которым из многочисленных законов Писания Бог желает, чтобы Его дети повиновались в эру Нового Завета?”